Ученые антидепрессанты помогают предотвратить развитие деменции » Медвестник

Ученые антидепрессанты помогают предотвратить развитие деменции » Медвестник

Гид по антидепрессантам: как они работают?

Даниил Давыдов СПИД.ЦЕНТР

СПИД.ЦЕНТР нередко пишет о депрессии, и, к сожалению, для многих из наших читателей это насущная проблема. На этот раз с помощью кандидата психологических наук Марии Даниной наши авторы составили короткий гид по антидепрессантам. Их типы, принципы работы и устройство. Все основные понятия в одном тексте.

Депрессия встречается достаточно часто: по данным ВОЗ, во всем мире ею страдают более 300 миллионов человек разного возраста и пола.

Согласно определению Американской психиатрической ассоциации, это серьезное заболевание может принимать разные формы, различаться по степени тяжести у разных людей и сочетаться с другими состояниями, при которых возникают похожие на нее симптомы, например, с тревожными расстройствами.

Поскольку причины депрессии связаны с нарушениями работы головного мозга, пациентов с депрессией бесполезно призывать «взять себя в руки» — ее симптомы невозможно победить волевым усилием, как нельзя волевым усилием повлиять на работу мозга.

«Настроение — это наше субъективное переживание, то есть то, что мы можем осознать и о чем мы можем дать отчет. В основе любого психологического феномена лежат сложные и многоуровневые процессы, которые идут в нашей нервной системе. В частности — нейрохимические», — объясняет старший научный сотрудник лаборатории научных основ психотерапии, кандидат психологических наук Мария Данина.

По ее словам, согласно моноаминовой теории, вклад в депрессивную симптоматику вносят три разных нейромедиатора моноаминового ряда. Причем нейромедиаторы не «запускают» болезнь сами по себе, а влияют на определенные процессы, которые, собственно, и приводят к депрессии.

Во-первых, это дофамин, который участвует в системе мотивации. Недостаток дофамина может вести к ангедонии — то есть неспособности переживать удовольствие.

Во-вторых, это норадреналин. Он участвует в регуляции нашей повседневной активности. Его недостаток связан с психомоторной заторможенностью (когда человек начинает двигаться и говорить медленнее, чем обычно).

И, в-третьих, серотонин. Который участвует в контроле чувствительности болевой системы, подавляет болевые сигналы и отрицательные эмоции.

Недостаток серотонина приводит к усилению болевых ощущений, негативным эмоциям и тревоге. Кроме того, из-за недостатка серотонина развиваются навязчивые состояния, связанные с постоянно возвращающимися мыслями о прошлом и причинах своего нынешнего состояния, от которых сложно избавиться, — психиатры называют это руминацией.

«Помимо снижения уровня нейромедиаторов, вклад в депрессию могут вносить и другие группы биологически активных веществ — например, глюкокортикоиды, — замечает Мария Данина. — Скажем, уровень знаменитого «гормона стресса» кортизола при депрессии тоже повышается — а это в свою очередь ведет к нехватке дофамина. На уровень моноаминов могут влиять гормоны щитовидной железы и половые гормоны: эстроген и прогестерон».

Впрочем, клиническую депрессию может спровоцировать множество факторов — например, наследственная предрасположенность, низкая самооценка, сложные обстоятельства жизни, тяжелый стресс и хронические заболевания. А стало быть, мы не можем «свалить всю вину» только на нарушения в работе мозга, подчеркивает Мария Данина.

Жизнь в «серотониновой яме»

Альтернатива моноаминовой теории, которая с точки зрения многих ученых уже не может считаться основной, — биопсихосоциальная модель депрессии. В соответствии с ней, на развитие болезни влияют не только биологические, но и психологические факторы.

«Человек может столкнуться с утратой (горем) или сильной фрустрацией своих потребностей (стрессом). В результате чего меняется и его нейрохимия, — объясняет Данина. — Но это так называемый нормальный «процесс горевания». О реактивной депрессии врачи говорят только в том случае, если даже спустя месяцы человек продолжает испытывать все те же неприятные ощущения, а с течением времени его состояние только усугубляется».

У некоторых людей, впрочем, функциональные особенности их нейронов делают их более предрасположенными к депрессивным состояниям. Таким пациентам «для запуска» процесса не требуется внешних обстоятельств. А их депрессия имеет не реактивный «эндогенный» характер.

И в том и в другом случае в качестве медикаментозной помощи, кроме психотерапии, врачи назначают антидепрессанты, то есть препараты, которые способны повлиять на нейромедиаторы в мозге.

Всего их насчитывается пять классов. Каждый из которых влияет на мозг по-своему.

1. Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗС).

Препараты из класса СИОЗС увеличивают уровень серотонина. Что помогает точнее регулировать настроение и постепенно преодолевать умеренную и тяжелую депрессию. Эти лекарства справляются со своей задачей, «запрещая» нейронам поглощать серотонин из синаптической щели между нейронами. Благодаря чему нейроны оказываются способны лучше обмениваться информацией.

У СИОЗС меньше побочных эффектов, чем у антидепрессантов из других классов. Например, при передозировке они не нарушают сердечную проводимость и не приводят к судорогам.

Тем не менее, побочные эффекты все-таки есть и довольно серьезные — от усиления суицидальных мыслей до сексуальной дисфункции, сонливости, сухости во рту, головокружений и головной боли.

Кроме того, все препараты, увеличивающие уровень серотонина в мозге, способны вызвать серотониновый синдром — ситуацию, когда нейромедиатора становится слишком много.

При серотониновом синдроме человек перевозбуждается, становится беспокойным, страдает от потливости и повышенного сердцебиения. Именно поэтому лечиться одновременно двумя антидепрессантами, увеличивающими уровень серотонина, опасно для жизни и здоровья.

2. Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина и норадреналина (SNRIs).

Препараты из класса SNRIs работают почти так же, как СИОЗС, но с одним отличием. Лекарства «запрещают» нейронам поглощать не только серотонин, но и норадреналин — нейромедиатор, который участвует в регуляции эмоций и мыслительных процессов.

А поскольку норадреналин работает в тесной «связке» с серотонином и дофамином, то считается, что SNRIs повышают внимание, сосредоточенность и улучшают память.

Показания и побочные эффекты у SNRIs очень похожи на СИОЗС. Преимуществ перед СИОЗС у препаратов этого класса немного, однако некоторым пациентам они подходят лучше.

3. Атипичные антидепрессанты.

В этот класс входят лекарства с разными принципами действия, которые объединяет только одно — эти препараты не похожи на СИОЗС и SNRIs.

Хотя часть препаратов этого класса также «запрещают» нейронам поглощать серотонин, как и ингибиторы обратного захвата, некоторые из них могут воздействовать на рецепторы и к другим нейромедиаторам. Что позволяет тонко «настраивать» чувствительность нейронов к тому или другому веществу.

Стоит отметить, что компоненты некоторых атипичных антидепрессантов — скажем, бупропиона — указаны в примечании к перечню психотропных веществ, подлежащих контролю на территории Российской Федерации. И хотя это средство одобрено авторитетными международными медицинскими организациями — например, американским Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA), легально приобрести его в России нельзя.

Побочные эффекты у этого класса лекарств зависят от конкретного препарата. Например, от некоторых атипичных антидепрессантов клонит в сон — а другие, напротив, бодрят. Чтобы правильно подобрать лекарство, врач должен учитывать особенности законодательства, индивидуальные симптомы и состояние здоровья пациента.

4. Трициклические антидепрессанты (TCAs).

Считается, что все препараты этого класса увеличивают уровень норадреналина и серотонина в мозге — примерно так же, как это делают SNRIs.

Но у TCAs есть очень важное отличие — они способны воздействовать на рецепторы мозга, которые связываются с другими веществами. При передозировке это приводит к тяжелым побочным эффектам — например, к судорогам и полной блокаде сердца. И хотя TCAs достаточно эффективны, препараты из этой группы сегодня стараются использовать как можно реже.

Читайте также:  ДИСЛЕКСИЯ — болезнь творческих людей

5. Ингибиторы моноаминоксидазы (MAOIs).

Препараты этого класса «отключают» моноаминоксидазу — фермент, который расщепляет норадреналин, серотонин и дофамин в мозге. В результате нейромедиаторы не разрушаются и надолго остаются в синаптической щели.

К сожалению, у MAOIs много побочных эффектов, среди которых скачки давления, увеличение веса, отеки, нарушение сексуального поведения и суицидальные мысли. Так что лекарства этого класса сегодня применяют только при строгом врачебном контроле и в крайнем случае — если другие антидепрессанты не помогли.

Можно ли обойтись без антидепрессантов?

В медицине существует понятие баланса пользы и вреда. Именно об этом говорит старая врачебная поговорка о лекарствах, которые «одно лечат — другое калечат». Принимая решение назначить антидепрессант (или любой другой сильнодействующий препарат), врач всегда думает о том, принесет ли это пользу конкретному пациенту.

Излечить плохую жизнь, или Почему антидепрессанты не помогают от грусти

В нашей культуре эмоциональные страдания стигматизированы. Для интенсивной грусти есть медицинский термин — «депрессия». Это одна из форм эмоциональных страданий, которой, как считается, в идеале у человека не должно быть. Разбираемся, почему в последние десятилетия западный мир стал рассматривать интенсивную грусть как патологию — депрессивное психическое расстройство, требующее медицинского лечения, и помогают ли антидепрессанты на самом деле.

Текст является личной позицией автора, которая может не совпадать с мнением редакции. Мы приглашаем читателей к дискуссии.

Многие считают, что депрессивное расстройство — это совершенно новое явление. Однако депрессия не современный недуг и не пандемия, которая свойственна исключительно нашей культуре и стремительно захватывает мир. Грусть сопровождала человека на протяжении всей истории его существования. До последнего времени ее считали не болезнью, а адекватной реакцией на переживание утраты или других травматичных жизненных обстоятельств. Американские социологи Аллан Хорвиц и Джером Уэйкфилд в своей книге The Loss of Sadness («Утрата печали») утверждают, что «грусть — неотъемлемая часть человеческого состояния, а не психическое расстройство». Почему же, несмотря на опыт, накопленный в истории человечества, грусть превратилась в болезнь, которую надо лечить?

Хорвиц и Уэйкфилд считают, что так проявляется повсеместное распространение медицинского дискурса. Все сферы жизни человека начинают осмысливаться в первую очередь как медицинские проблемы: «Все профессии стремятся расширить сферу феноменов, подпадающих под их контроль, и всякий раз, когда ярлык болезни прикрепляется к определенному состоянию, медицинская профессия наделяется первостепенным правом на юрисдикцию над ним».

Как только определенную человеческую эмоцию называют расстройством, ее носители превращаются в пациентов, которые нуждаются в профессиональном лечении.

При этом больше всего от таких диагнозов выигрывают фармацевтические компании, которые получают огромную прибыль от превращения печали в депрессивное расстройство.

Грусть была объявлена патологией, с которой может справиться медицина, что привело к массовому спросу на антидепрессанты. Сегодня в США из всех препаратов их назначают чаще всего: антидепрессанты принимает каждый шестой американец. Остальной мир стремительно приближается к этим показателям.

Теперь лекарства считаются панацеей от любого типа депрессивных расстройств. Под влиянием медицинского дискурса логическая цепочка «что-то в жизни пошло не так — пора пить антидепрессанты» прочно закрепилась в массовом сознании. Антидепрессанты стали спасительной пилюлей для эмоционально страждущих. Ставить эту логическую цепочку под вопрос всё равно что отнимать последнюю надежду на спасение. Общество верит в антидепрессанты, это подкрепляется авторитетом науки, и, если кто-то сомневается, а так ли они необходимы, его слова звучат как антинаучное и антимедицинское кощунство.

Что эффективнее — антидепрессанты и плацебо?

В 1990-х годах психолог Ирвинг Кирш из Гарвардской медицинской школы провел исследование, результаты которого вызвали скандал мирового масштаба. Изначально Кирш не собирался изучать антидепрессанты; иногда он даже рекомендовал их своим пациентам, разделяя общепринятое мнение, что эти препараты спасают от депрессии благодаря своему химическому составу. В первую очередь он хотел изучить эффект плацебо — то, как самовнушение, убеждения и ожидания влияют на процесс выздоровления. Вдохновили его работы коллег, которые показывали, что пациенты в депрессии могут выздороветь, принимая таблетки-пустышки, если считают, что это антидепрессанты.

Ирвинг Кирш и его коллеги провели метаанализ: собрали исследования, в которых сравнили эффекты плацебо и антидепрессантов у пациентов с депрессией. Получившаяся картина их очень удивила.

Новизна их работы была в том, что они впервые включили в свое исследование ранее не публиковавшиеся результаты тестирования антидепрессантов, которое проводили фармкомпании. Конечно, фирмам выгодно публиковать только результаты, которые говорят в пользу их продукта. Задействовав новые данные, команда Кирша обнаружила, что разница в эффективности лечения у групп, принимавших антидепрессанты и плацебо, составляла всего 1,8 балла по шкале Гамильтона.

Сама по себе цифра 1,8 не особенно информативна. Но ее ничтожность становится очевиднее, если учесть, что согласно системе оценки состояния пациента «результат может быть уменьшен на полные 6,0 балла, если вы просто лучше спите».

Рекомендации Национального института качества медицинской помощи (NICE) гласят, что эффект антидепрессантов по сравнению с плацебо является клинически значимым, если разница между результатами в обеих группах составляет минимум 3 балла по шкале Гамильтона или стандартизированное среднее расхождение (SMD), равное 0,5. При этом глобальные клинические рейтинги минимального улучшения соответствуют изменению на 7 баллов.

В 2008 году Кирш и его коллеги снова проанализировали эти данные, включив в исследование новый параметр — степень тяжести депрессии. Как выяснилось, тесты, которые проводились для пациентов с умеренной депрессией, не показали какой-то существенной разницы между препаратом и плацебо — разница была практически нулевой (0,07 балла). В исследованиях, которые проводились на пациентах с очень тяжелой депрессией, разница между лекарством и плацебо хотя и была выше (в среднем 4,36 балла), но всё равно не достигала уровня значимости клинических рейтингов минимального улучшения. Группа с самой выраженной степенью депрессии составляла 11 % пациентов. Это говорит о том, что остальные 89 % пациентов не получают клинически значимого эффекта от назначенных им антидепрессантов.

Кирш предположил, что причина такой незначительной разницы в эффективности плацебо и антидепрессантов может заключаться в том, что у последних есть побочные эффекты. Пациент полагает, что, раз есть побочные эффекты, значит, он принимает серьезное лекарство, которое ему поможет. Так работает механизм рационализации — нам сложно смириться с бессмысленностью страданий, поэтому мы предпочитаем считать, что это плата за эффективность и благоприятный исход.

Получается, что антидепрессанты работают исключительно благодаря самовнушению, результат которого зависит от того, насколько серьезны побочные эффекты.

Предположение Кирша подтверждается тем, что любое лекарство, которое имеет побочные эффекты, лучше работает при лечении депрессии, чем инертное плацебо.

В 2018 году под руководством психиатра Андреа Чиприани из Оксфордского университета представили самый масштабный на сегодняшний день анализ, который охватил 21 из наиболее распространенных антидепрессантов и более 500 международных исследований (опубликованных и неопубликованных). Оказалось, что от каждого антидепрессанта, хотя их эффективность была разной, люди получали больше положительных результатов, чем от плацебо.

Читайте также:  Недостаток йода в организме, симтомы дифицита, лечение

При этом Чиприани обращает внимание на ограничения его исследования. Во-первых, анализируемые испытания длились недолго, поэтому обнаруженный эффект антидепрессантов может быть временным, а незафиксированные побочные эффекты могут проявиться в будущем. Второе важное ограничение — коммерческий интерес, из-за которого компании, проводившие испытания, могли относиться предвзято к методологии, анализу данных и отчетности. В метаанализ вошли и те тесты, которые не спонсировались производителями, но их было лишь несколько. Чиприани и его коллеги сделали всё возможное, чтобы получить максимум неопубликованных данных, но они признаются, что значительный объем информации всё еще недоступен для широкой публики.

СМИ поспешили объявить исследование Чиприани окончательным доказательством того, что антидепрессанты более эффективны, чем плацебо, однако экспертов оно не убедило.

Кирш опубликовал комментарий к этому метаанализу, в котором отметил, что результаты Чиприани (SMD 0,30) не отличаются принципиально от его данных (SMD 0,32). Значение SMD 0,30, которое обнаружил анализ оксфордских ученых, соответствует приблизительно 2 баллам по шкале Гамильтона, то есть оно не преодолело клинически значимого порога.

Джеймс Маккормак и Кристина Коровник тоже критикуют метаанализ Чиприани, утверждая, что он не включил в результаты информацию о доле излечившихся людей в группе плацебо. Согласно исследованиям, около 40 % людей из группы плацебо сообщают об улучшении в испытаниях антидепрессантов. Это означает, что в группе, принимающей антидепрессанты, из 10 человек, страдающих депрессией, состояние 5 улучшится, но при этом у 4 из 5 причина будет не в приеме лекарств. То есть антидепрессанты эффективны только в случае с 1 из 10 человек. Если препарат работает только в 10 % случаев, его нельзя массово рекомендовать остальным, особенно учитывая наличие у антидепрессантов побочных эффектов.

Исследователи Михаэль П. Хенгартнер и Мартин Плёдерл отмечают в своей статье: симптомами депрессии являются бессонница, усталость, потеря аппетита, психомоторное возбуждение и суицидальные настроения — и абсурдность антидепрессантов нового поколения в том, что именно эти симптомы являются их побочными эффектами! Помимо того, антидепрессанты могут увеличивать риск серьезных заболеваний, включая деменцию и инсульт, и вызывать физическую зависимость.

Если антидепрессанты работают, то почему?

Принцип работы антидепрессантов опирается на теорию химического дисбаланса: предполагается, что при депрессии у человека нарушается химический баланс в мозге, а препараты его восстанавливают. Проблема в том, что эта теория лженаучная.

Гипотезу, названную теорией химического дисбаланса, предложил американский психиатр Джозеф Дж. Шильдкраут в 1965 году. Сам он считал свою гипотезу «в лучшем случае редукционистским упрощением», открытым для дальнейших пересмотров, и заявил, что ее «невозможно окончательно подтвердить или отклонить на основе имеющихся в настоящее время данных».

Другими словами, Шильдкраут признавал, что теория химического дисбаланса была лишь гипотезой, для которой наука не могла предложить надежных доказательств.

Два года спустя британский психиатр Алек Коппен в своей статье «Биохимия аффективных расстройств» дополнил эту теорию. Он предположил, что в депрессивном расстройстве задействованы не только те химические вещества, который предложил Шильдкраут, но и другие, в особенности серотонин. Работа Коппена стала основанием для появления второго поколения антидепрессантов, СИОЗН (селективные ингибиторы обратного захвата норадреналина). Это препараты «Флуоксетин» («Прозак»), «Флувоксамин» («Феварин»), «Пароксетин» («Паксил»), «Эсциталопрам» («Ципралекс»), «Сертралин» («Золофт»), «Циталопрам» («Ципрамил») и другие.

Однако дополнения Коппена не подтверждали теорию химического дисбаланса — он лишь расширил гипотезу Шильдкраута, не представив весомых доказательств. К своей статье он добавил:

«Мы должны смириться с очень реальной возможностью того, что мы далеки от обнаружения базового нарушения при депрессии. Изменения [в серотонине] могут быть вторичными по отношению к другим аномалиям, которые вообще не были приняты во внимание… Несмотря на все многочисленные исследования, …мы находимся лишь в незначительно лучшем положении, чем Санкторий Падуанский, который… резюмировал свою позицию около 300 лет назад словами, которые всё еще актуальны сегодня, когда он сказал: „Где находятся узы между разумом и животной жидкостью, знает только всемогущий Бог“».

С тех пор изменилось не так уж много. До сих пор нет доказательств, что антидепрессанты работают, исправляя химический дисбаланс, а у людей с депрессией меньше серотонина, чем у прочих.

Единственным подтверждением теории химического дисбаланса является тот факт, что препараты, появившиеся на основе этой теории, помогают лечить депрессию. Считается, что, поскольку люди, принимающие антидепрессанты, испытывают облегчение, то депрессия вызвана химическим дисбалансом. Но вот незадача: раз антидепрессанты работают за счет эффекта плацебо, их действенность не может подтверждать гипотезу Шильдкраута.

Сегодня от этой теории отрекаются не только представители антипсихиатрии, но и современная мейнстримная психиатрия.

Рональд Пайс, американский профессор психиатрии, утверждает, что развенчать миф о химическом дисбалансе недостаточно. Еще важнее разрушить другой миф — о том, что психиатрия как профессия одобряет эту гипотезу.

От лица официальной психиатрии Пайс свидетельствует: «За последние тридцать лет я не слышал, чтобы знающий, хорошо обученный психиатр делал такие нелепые заявления, разве что, возможно, насмехаясь над ними».

Как говорит Рональд Пайс, противникам психиатрии выгодно приписывать этой дисциплине веру в теорию химического дисбаланса: это делает психиатрию бессильной против их критики. Противники этой науки любят утверждать, что психиатры преднамеренно и сознательно лгут бесчисленным доверчивым пациентам из-за влияния фармацевтических гигантов, которые зарабатывают огромные деньги на продвижении теории химического дисбаланса.

О депрессантах Пайс говорит следующее: «По правде говоря, значение серотонина было значительно переоценено… СИОЗН был незаслуженно присвоен статус рок-звезды в качестве эффективных антидепрессантов. Наиболее опасными с точки зрения введения в заблуждение широкой публики являются фармацевтические компании, которые активно пропагандировали „химический дисбаланс“ в своей рекламе, направленной непосредственно на потребителей».

Именно из-за этой лженаучной пропаганды «теория, которой никогда не было» завладела умами людей. Гипотеза о химическом дисбалансе стала распространенным мифом — при том что хорошо информированные психиатры никогда не принимали ее всерьез, поэтому она не может дискредитировать современную психиатрию.

В оправдание Пайс утверждает, что академическая психиатрия по крайней мере уже последние 30 лет, отказавшись от теории химического дисбаланса, отстаивает биопсихосоциальную модель психических заболеваний. Самое последнее определение депрессии, которое дает Американская психиатрическая ассоциация, уточняет, что в развитии этого состояния играют роль не только биохимические факторы, но и особенности личности и окружающей среды, например постоянное воздействие насилия, отсутствие заботы, жестокое обращение или бедность.

Но если официальная психиатрия больше не поддерживает теорию химического дисбаланса и не одобряет массовое назначение антидепрессантов, как вышло, что это одни из наиболее часто назначаемых препаратов в мире?

Во всей этой разочаровывающей истории с антидепрессантами остается незамеченной хорошая новость: хотя и благодаря эффекту плацебо, они всё же работают. Причем не только они, но и любое другое «лекарство» от депрессии, в эффективность которого мы верим, включая боярышник, психоанализ по Фрейду и заряженную Кашпировским воду. Надеемся, впрочем, что теперь пользоваться способностью мозга к самообману вам не захочется.

Превращение грусти в болезнь и стремление справиться с ней с помощью лекарств — безусловно выигрышная стратегия, ведь все люди без исключения подвержены эмоциональным страданиям. Придумать, как монетизировать печаль, всё равно что придумать, как зарабатывать на воздухе, которым мы дышим. Миф о том, что грусть — это патология мозга, которую можно вылечить антидепрессантами, выгодна не только психиатрии и фармацевтическим компаниям, но в первую очередь и самим пациентам. Он помогает сохранять иллюзию, что эмоциональные страдания — это всего лишь болезнь, поддающаяся лечению, не давая нам признаться себе, что это и есть жизнь.

Читайте также:  Можно ли на рентгене увидеть опухоль мозга

8 мифов о лечении депрессии

О депрессии в нашей стране так мало знают, а имеющиеся представления о ней настолько искажены, что писать о мифах даже как-то странно.

Собственно, все, что известно обывателю об этой болезни – один сплошной миф.

Миф 1. Депрессия – не болезнь, поэтому лечить ее не надо

Существует распространенное мнение о том, что депрессия – пустяки, дело житейское и со всеми иногда случается. Или даже кому-то делать нечего, вот он и выпендривается. Это не болезнь вовсе, просто человек сам дает волю своему плохому настроению. А раз не болезнь, а баловство какое-то, то и лекарства от депрессии никакие не нужны.

Придется разочаровать оптимистов. Депрессия – самое настоящее заболевание. И заболевание серьезное, даже с возможным смертельным исходом. Не даром основную массу суицидов приписывают именно расстройствам настроения. Конечно, с легкой формой депрессии человек может справиться сам, но в тяжелых случаях без лечения депрессия может длиться годами, усиливаться и перерастать во что-нибудь еще более тяжелое, например в маниакально-депрессивный психоз.

Здесь все как с любой другой болезнью, например, с гриппом: можно «перележать», можно даже «переходить» по принципу «само пройдет», но всегда есть риск, что без профессиональной помощи дело закончится серьезными осложнениями и больницей. В общем, лучше сразу показаться доктору, и пусть уж он решает, что сейчас необходимо – попить чайку с медом или сразу приниматься за антимикробные лекарства.

Точно так же и с депрессией. Человек самостоятельно не может оценить свое состояние. В отличие от гриппа, опыт лечении которого имеется буквально у всех, с депрессией даже друзья и родственники не помогут. Надо обращаться к специалисту. Тут-то и вылезает другой злокачественный миф.

Миф 2. Болеешь депрессией – значит, ты псих, и место твое в дурдоме

Теперь слово пессимистам: депрессия – это ужас-ужас-ужас и позор на всю жизнь. Больного обязательно уложат «в психушку», в которой будут страшно мучить. Потом сообщат по месту работы, поставят на учет в психдиспансер, и жизнь на этом закончится.

Во-первых, депрессия, как и любая другая болезнь позорной быть не может. Это не вина человека, а несчастье, с ним случившееся. Стесняться ее – последнее дело.

Во-вторых, даже с хронической депрессией госпитализируют чаще не в психиатрические больницы, а в кризисные центры, которые по сути своей больше похожи не на больницу, а на санаторий. В-третьих, на учет в психдиспансер (что действительно не сахар) могут поставить насильно только в случае неоднократных госпитализаций «по скорой» с попыткой суицида.

Конечно, все зависит и от везения – бывают такие кризисные центры, что застенки гестапо отдыхают. Бывают такие, в которое люди рвутся обратно «отдохнуть». Психиатры бывают понимающие и компетентные, а бывают такие, что хоть в лес от них беги. Но это относится к любой области медицины.

Кстати, в больничном листе сейчас просто-таки запрещено вписывать диагноз. Если же вас волнует само название больницы «психиатрическая» в вашем больничном листе, то его также можно не ставить по договоренности с руководством больницы. Всегда есть штамп, где указан только номер больницы без специализации.

Миф 3. Депрессия – это навсегда

Не обязательно. При адекватном лечении депрессивного эпизода, о болезни можно забыть. Навсегда.

Миф 4. Антидепрессанты опасны для здоровья

Это, надо сказать, не совсем миф. Даже у современных, довольно гуманных препаратов, предназначенных для борьбы с депрессией, могут наблюдаться побочные эффекты, хотя психиатры стараются подобрать лечение так, чтобы не усугублять неприятности своих пациентов.

Чаще всего антидепрессанты вызывают головные боли, головокружения, потливость, сердцебиение, повышенную чувствительность к свету, потерю сексуального желания, сонливость, снижение или, наоборот, увеличение аппетита.

Больше всего пациенты боятся именно последнего. Считается, что из-за приема антидепрессантов человек может набрать лишний вес. Но, это возможно и при самой депрессии. Кое-кто опасается потери сексуального желания, но и при депрессии сложно быть половым гигантом. Кроме этого, побочные эффекты проходят сразу после окончания курса лечения, а депрессия с ее малоприятными симптомами может длиться годами.

Миф 5. Антидепрессанты вызывают зависимость

Тут даже сказать нечего. Ни старые допотопные, ни тем более современные мягкие антидепрессанты, физиологической зависимости не вызывают, разве только психологическую. Но психологическую зависимость что только не вызывает. Тогда уж надо говорить об опасности аскорбиновой кислоты. Вон как дети подсаживаются! Все время просят у мам в аптеках «большие вкусные таблетки».

Миф 6. Антидепрессанты можно назначить себе самому

Конечно, серьезные лекарства без рецепта продавать не должны, но голь на выдумки хитра – достают и рецепт, и лекарства. Последствия самостоятельного приема могут быть разнообразны. Шанс, что лекарства помогут мизерный. А еще меньше шанс, что они не навредят.

Антидепрессанты – сильно действующие вещества, которые врач подбирает индивидуально. Особенно это касается дозировок.

Миф 7. Антидепрессанты можно бросить пить в любой момент

Часто, чувствуя уменьшение симптомов депрессии и устав от побочных эффектов, человек просто бросает курс лечения. А вот этого делать категорически нельзя! Врач не только назначает антидепрессанты, но и должен постоянно присматривать за пациентом, пока тот их принимает.

Обычно сначала прописывают малые дозы, потом постепенно их увеличивают, а потом опять уменьшают перед тем, как совсем отменить лекарство. Если бросить курс лечения на самом пике, возможно не только возобновление депрессии в еще худшем виде, но и другие занимательные побочные эффекты: тошнота с рвотой, расфокусировка внимания, головокружение – в общем, полный набор неприятностей.

Миф 8. «Новопассит» – лучшее лекарство от депрессии

«Антидепрессанты – это химия, а всякая химия – это очень вредно. Лучше травок попить. Вот «Новопассит» – прекрасный природный антидепрессант» — это довольно распространенная путаница. У нас почему-то принято смешивать в одну кучу антидепрессанты, успокоительные и транквилизаторы.

Вышеупомянутый «Новопассит» включает в себя вполне нетравяное седативное средство, сдобренное десятком разномастных трав, и является скорее транквилизатором, чем антидепрессантом. Успокоить он успокоит, а от депрессии вряд ли поможет.

Единственный «травяной» антидепрессант – «Негрустин», который с одной стороны малоэффективен при тяжелых депрессиях, разве что за счет «эффекта плацебо», с другой – действует только спустя весьма продолжительное время.

Кроме того, у него есть побочные эффекты, и он не совместим с некоторыми другими лекарствами, например, с большинством современных антидепрессантов. То есть, хоть «Негрустин» и продается без рецептов, консультироваться с врачом опять-таки необходимо.

Ссылка на основную публикацию
Уход за ногтями ребенка как стричь ногти новорожденному на руках и ногах
Когда можно начать стричь ногти младенцу, и как это делать правильно? Когда в доме появляется новорожденный перед родителями встает ряд...
Уровни общего недоразвития речи у детей ОНР 1, 2, 3, 4
Общее недоразвитие речи( ОНР). ОНР-Это сложная система речевого нарушения, при которых страдают все компоненты речевой системы: И как следствие связная...
Урогенитальные инфекции во время беременности
Фекальный энтерококк: лечение у взрослых и детей Прежде чем выяснить, чем опасен энтерококк фекальный, следует разобраться в его этиологии. Данная...
Уход за чувствительной кожей – NIVEA
Программа ухода за зрелой кожей KORA 40+ Протокол процедуры Достоинства Состав комплекта Утром и вечером лицо очистить кожу выбранным очищающим...
Adblock detector